Предлагаю в этой теме выкладывать, у кого какие отрывки, кусочки и т.д. есть из этой книжки, а вдруг и книжку всю соберем ;)

Вот, что есть у меня:

Synnin Viemaa
8-21 стр.
Вилле: Gene Simmons - крут, я тоже хочу играть на басу
Вилле Херманни Вало родился в Хельсинки, 22 ноября 1976 года. Первые годы своей жизни он жил с родителями в пригороде Хельсинки - в Оулункюла. Его семья - это папа Кари, мама Анита и младший брат Йессе, который занимается Тай-боксом.
"Самое раннее воспоминание из детства - это как я кончил на бензозаправке Kesoil у нас в Оулункюле, - говорит Вилле. - Я ничего не помню о том, как я родился. Кажется, это было в госпитале Катилюописто, ну или по крайней мере где-то в Хельсинки. Несколько месяцев после моего рождения родители жили в старом районе Валиллы. Там был старый деревянный дом. А потом мы переехали в Оулункюлу, где во вполне приличной трехкомнатной квартире на высоком этаже я прожил следующие 17 лет. После этого мы опять переехали. Так что в школу я ходил в Оулункюле.
Мое детство было самым обычным. Мой отец занимался какой-то пустяковой работой, связанной с машинами. Моя мама занималась тем же в течение лет двадцати. Они нормальные рабочие люди из среднего класса. Когда я был маленьким, у нас всегда было много животных. У нас была собака, которая учила меня ходить. Его звали Сами. Когда он умер, это стало для меня таким ударом, что у меня начались аллергия и астма. По крайней мере мне кажется, что у меня это психосоматическое. У нас так же были золотые рыбки, черепаха и еще много всякой живности.
Я никогда не мог понять, как люди говорят, что у них остались воспоминания из детства, например, о том, как они начинали ходить. По крайней мере я ничего такого не помню. И все что я знаю - это то, что мне обо мне рассказывали.
У нас был друг семьи - Йаллу. Он всегда был и до сих пор остается ох**нно хорошим подражателем Элвиса. По словам родителей, я впервые музыкально проявил себя на одной из семейных вечеринок. Ближе к полуночи Йаллу поставил Are You Lonesome Tonight и стал изображать Элвиса. В одном свитере я вскарабкался на стойку с пластинками, на которой стоял бонго, и начал отстукивать ритм в такт Элвису. Мои родители подумали, что, пожалуй, из меня выйдет музыкант.
Мой первый детский страх так же связан с Йаллу, точнее с его сыном. Этот сын был настоящим фанатиком Iron Maiden. Я тогда был еще совсем маленьким, кажется, мне было около четырех, когда я впервые оказался в его комнате. Был вечер, было уже темно, и вся его комната была завешана постерами Iron Maiden c монстром Эдди и разным другим тяжелым стаффом. Я испугалась до ужаса и выбежал из комнаты. Мне кажется, что я хоть и самую малость, но боюсь Эдди до сих пор. Но тот страх я смог преодолеть, по крайней мере потом я уже слушал Iron Maiden и они мне нравились.

Сколько мне было, когда отец на бензозаправке в Оулункюле чинил свою машину? Не помню точно, но в любом случае кто угодно мог раздавить меня мизинцем. Я тогда впервые увидел на стене календарь с голой девушкой и мгновенно кончил. Это действительно мое самое яркое воспоминание из детства.
В те вечера, когда отец ремонтировал машины, я в основном развлекался тем, что засовывал гвозди в выхлопную трубу "Кадиллака" или "Форда" своего отца. Стоило б ему только завести машину в тот момент, и погибло бы очень много людей.
В то время отец так же работал таксистом и слушал разную хорошую музыку: Hiski Salomaa, Tuomari Nurmio, Tapio Rautavaara - типичные финские песни, не поп-музыка, а просто что-то типа кантри, нормальные хорошие песни. Он много слушал Helismaa и J.J. Cale. Время от времени он слушал и Элвиса. Я до сих пор храню старые пластинки родителей, такие как The Rolling Stones, Cat Stevens, какие-то записи рэгги, John Lee Hooker и Bo Diddley. Большинство из этих пластинок очень хороши. Слава богу, мои родители никогда не слушали финскую поп-музыку. У нас уже есть один Danny (знаменитый финский поп-музыкант) в группе - этого достаточно Моя мама рассказывал, что когда я маленьким начинал плакать, папа ставил песню Paratiisi в исполнении Раули Баддинга Сомерйоки (Rauli Badding Somerjoki), брал меня на колени и так мы танцевали. И я прекращал плакать.
Мне кажется, что все мальчики - это настоящая боль в заднице, пока они маленькие. Я правда не помню ничего такого из своего детства, но когда я пошел в школу меня постоянно переводили из класса в класс. Я постоянно дрался с теми, кто старше меня, и пытался казаться крутым парнем. Я был суперактивным, и лет в семь меня повели на обследование. К моей голове прицепили проводки и пытались поймать какие-то магнитные сигналы. В итоге доктора ничего не нашли, но зато мне разрешили рисовать в классе, иначе я просто не мог усидеть на месте. Честно, я не был плохим, я просто был немного диким. Кроме этого, ничего особенного со мной в школьные годы не случилось. Мне почти всегда удавалось держать все отрицательные эмоции в себе. Правда у нас в районе были небольшие проблемы с группировками. У нас в Оулункюле была своя банда, которая воевала с бандой из Патолы. Но мне как-то удалось миновать все эти разборки. Мои отметки в школе были довольно приличными.
В старшей школе моим любимым предметом была математика. Но мой первый учитель по математике был настоящее проблемой для меня. Его звали Екки Фалк и он был очень строгий. Он постоянно вызывал меня к доске и задавал такие вопросы, чтобы выставить меня дураком. Меня это так достало, что в итоге я решил, что мне проще все выучивать, чем терпеть это. Я потратил кучу времени на математику и легко попал на уровень А. С тех пор у меня были хорошие отношения с учителем, что мне самому нравилось. В школе я так же любил рисование, музыку и историю. Но вообще если честно, я думаю, что школа - это пустая трата времени, за исключением, пожалуй, самой начальной школы, где детей учат читать и писать, что, безусловно, важно. В средней же школе нет абсолютно никакого смысла. Школа нужна тогда, когда человек уже готов учиться, когда он знает, что ему интересно, и у него просыпается голод к изучению чего-то определенного. В наше время школа - это сосредоточение зла и ненависти, которые испытывают все молодые люди, которым приходится учиться из-под палки. Все просто зазубривают предметы, не вникая в суть.
После окончания средней школы я ходил в вечернюю школу в Капюла. Я пробыл там где-то полтора года, но потом я ушел оттуда, потому что я больше не мог этого выносить. У меня не было достаточной внутренней дисциплины, чтобы заставить себя продолжать там учиться. Я тогда еще жил с родителями. Дорога на автобусе занимала слишком много времени. Гитарист Петри Валли из бывшей банды Kingston Wall был в моем классе по английскому языку в той вечерней школе.
Когда я был моложе, я много рисовал и какое-то время ходил в художественную школу. Но потом музыка забрала всю мою жизнь. В 1984 году, когда мне было 8 лет, я услышал Kiss

Это был альбом Animalize. Это была самая первая пластинка, которую я купил. Я должен благодарить мою кузину Пиа за это. У меня были кое-какие скопленные деньги и я поинтересовался у нее, что бы она мне посоветовала. Тогда я еще ничего в этом не понимал. Пиа сказала, что ей нравятся Kiss. Я подумал, что если ей нравится эта группа, то и музыка у них должна быть хорошая. В общем, можно сказать, что Пиа привела меня в рок-н-ролл. Если бы она тогда порекомендовала мне Шуберта, результат мог бы быть совсем другим.
Мне до сих пор нравится альбома Animalize. Для меня это и есть настоящая пластинка Kiss. Так часто случается, что первая запись, которую ты слышишь, и есть самая яркая ассоциация с группой. Мне кажется, что Animalize - один из самых незаслуженно недооцененных альбомов Kiss. Со временем я купил все альбомы и кассеты Kiss, но я так и не смог привыкнуть к их маскараду, видимо, именно потому, что впервые я узнал их без него.
В третьем классе мы могли поступить в музыкальный класс. Я прошел все тесты, и после этого надо было выбрать инструмент. Так как мне казалось, что Джин Симмонс потрясающе крут, то я был уверен, что хочу играть на басу. Оставалось только приобрести его".
Мои родители откуда-то достали подержанную бас-гитару. Это был потрясающий момент, когда они мне ее дали. Как практичный человек, я сразу ее проверил. Она до сих пор очень хороша и я все еще на ней играю. Этот бас был Dia SG Bass, сделанный в семидесятых.
Позже я несколько раз менял инструменты. Но я помню, что в то время игра на басу доставляла мне больше боли, чем наслаждения. Мои пальцы были поранены, постоянные репетиции доставали. Несколько раз я пытался разбить гитару о стену. Я не думаю, что моя мама хотела, чтобы я стал именно музыкантом, но она постоянно заставляла меня репетировать. Это меня многому научило, даже не смотря на то, что тренировка всегда чертовски скучна для меня.
Я никогда не играл на пианино и у меня нет никаких базовых классических знаний. Я предпочитал учиться играть поп- и рок-музыку, а не что-то более высококультурное. Моего первого учителя по игре на бас-гитаре звали Хану Талако (Hannu Talako), он был учителем музыкального класса в школе в Оулункюле. Мы начали с того, что он учил меня читать по нотам. Прошло очень много времени, прежде чем я выучил хоть что-то. А потом мы создали группу. Я тогда был в четвертом или пятом классе. Группа называлась B.L.O.O.D. с точками между буквами - как W.A.S.P. Мы не знали, зачем они так сделали, но выглядело это красиво. Этой группой мы выступали однажды перед нашим музыкальным классом. Остальные парни были старше меня, кажется, они были класса из шестого. Мы играли инструменталку Run to the Hills группы Iron Maiden. Самое интересное, что можно сказать про B.L.O.O.D., это то, что у нас было два драммера. Один играл с нами только на репетициях, потому что он очень боялся выступать на сцене перед публикой.
А потом мы стали выступать на школьных вечеринках как The Elovena Boys. Мы играли песни U2 и Dire Straits. Для этой группы я написал первую песню. Мы сыграли пять или шесть концертов вместе. Я играл на басу и никогда не пел. К тому времени мне было уже около десяти лет.
Музыка была не единственным, чем я интересовался. Я занимался дзюдо лет девять. Начал я в довольно раннем возрасте. Мой отец любил бокс, он вообще любит боевой спорт. Но так как я не хотел заниматься боксом, я пошел учиться дзюдо. Я тренировался раз в неделю, у меня был кажется зеленый пояс и целых три медали. Но потом я это бросил. Я никогда не принимал участие в серьезных соревнованиях. Затем я начал кататься на коньках и занимался этим довольно долго.

Тогда я уже не был ребенком. Я попал в тот самый хреновый период взросления, когда я постоянно называл свою маму шлюхой. Мой отец заставил меня написать слово "шлюха" тысячу раз, чтобы я проникся тем, насколько это плохое слово. Я написал это слово тысячу раз, после чего мои родители на какое-то время успокоились.
В первый раз я почувствовал себя абсолютно опустошенным классе в седьмом. Тогда мне было около тринадцати лет. Я был нормальным парнем, если сравнивать меня, например, с Линде. Его впервые загипсовали с ног до головы лет в шесть. Я никогда не втягивался в драки и не делал ничего по-настоящему криминального. Музыка и катание на коньках были для меня важнее. Жизнь в Оулункюле была довольно спокойной. Миге жил в Патоле, а Линде - в Восточной Пакиле, где ошивались всякие фрики. В общем-то я был изнеженным ребенком, выросшим в тепличных условиях.
Впервые я попробовал алкоголь года в два или три. Мы с отцом сидели в ванной, и он, как обычно, пил виски. Я тоже захотел попробовать, и мои родители решили, что для маленького меня вкус алкоголя станет травмой на всю жизнь и я больше никогда не буду пить. Я сделал глоток и сказал: "А ничего Можно еще?" Попытка провалилась.
Впервые я нажрался, когда опустошил семь бутылок пива, после чего лежал на игровой площадке в Оулункюле. Второй раз был веселее. Мы с Линде и еще другими парнями скинулись, купили семь упаковок пива и пошли смотреть видео Led Zeppelin, которое называетсяThe Song Remains The Sam и которое очень умно было переведено на финский как Laulu jдд pystyyn (Песня продолжается). У меня тогда была девушка. Я часто напивался, блевал где попало, а потом где-нибудь отрубался. Мы валялись на кровати, и иногда блевал прямо на нее. В тот вечер даже появилась полиция, потому что мы сильно шумели. Тогда мы скрылись в лесу, где и продолжили пьянку. Закончилось это тем, что Линде и его друганы отвезли меня в Пакилу и уложили меня в комнате парня, которого звали Йоонас. Его родители спали этажом выше. Сначала я пошел в туалет, где меня вытошнило, потом я поднялся на второй этаж и там тоже все облевал. Отец Йоонаса меня хорошо избил тогда. Это был мой второй раз, когда я так нажрался. Похмелье было соответствующим.
Мои родители очень переживали из-за моих экспериментов с попойками. Но они так же понимали, что мне надо дать попробовать все. Мы часто ходили в Лепакко, слушали там панков. Как-то раз мы опустошили перед входом две бутылки немецкого белого вина Liebfrauenmilch. Мы примотали скотчем бутылки с коскенкорвой к ногам. Помню, охранники разбудили меня, лежащего в углу Лепакко. Там уже никого кроме меня не было, группа давно закончила выступление, а я лежал в своей же рвоте.
Однажды мне пришлось ждать последнего автобуса. Там меня тоже вытошнило. Меня вырубило на полу около последнего сидения. Водитель автобуса меня не заметил и уехал в парк. Он просто озверел, когда увидел меня. Он поднимал меня с пола, а мне оставалось лишь извиняться. Каким-то чудом я поймал такси. Когда я подъехал к дому, мне пришлось со двора кричать родителям, чтобы они дали мне денег заплатить таксисту. После этого я сразу рухнул на кровать прямо в одежде, меня трясло, и я чувствовал невероятную слабость. Тут дверь в комнату отворилась, вошли родители, включили свет, посмотрели на меня и стали смеяться. Много шума из ничего. Конечно, мои родители переживали, как бы со мной чего не случилось. Но как я уже говорил, когда вы молоды, вы должны попробовать все.

Уже в начальной школе меня привлекали девочки. Тогда я демонстрировал свою симпатию, бросая в них камешки. В каком-то смысле я до сих пор так делаю, правда теперь уже интеллектуально. Но я никогда не был человеком, способным иметь серьезные отношения. Я школьные годы у меня не было своей девушки. Я просто время от времени с кем-то встречался.
Я лишился девственности так поздно, что я даже не хочу говорить об этом. Я уверен, что люди думают обо мне совсем по-другому. И я не хочу их расстраивать, особенно если учесть, что они воспринимают меня как посланника лав-метала. Конечно, я могу притвориться, что я занимался сексом, когда мне было двенадцать или даже семь лет, а все бы с радостью в это поверили. Давайте просто скажем, что к тому времени я был уже достаточно взрослым. А до того момента мне всегда помогала моя правая рука.
Но давайте вернемся к тому времени, когда в Оулункюле была открыта школа поп-музыки и джаза. Итак, тогда у меня была первая банда B.L.O.O.D. Мы репетировали и это было важно для нас. Мы подражали Iron Maiden. Я так же репетировал с The Elovena Boys. Была еще и группа Aurora, где я играл на ударных, а Линде на гитаре. И мы серьезно принялись сочинять песни.
Я встретил Линде, когда был в седьмом классе. Моя школа находилась на границе между Оулункюлой и Пакилой. Линде ходил в ту же школу, что и я. Так как он был гитаристом, а я басистом, то иногда мы играли вместе. Вдвоем мы любили играть Чарли Паркера (Charlie Parker) и все в этом духе. Постепенно я знакомился со многими другими ребятами, мы стали тусоваться вместе. Уже тогда Линде был безнадежен. Сейчас он еще больше интроверт, чем был тогда. Он настолько молчалив, насколько может быть молчаливым не немой человек.
В средней школе в самые сложные времена я играл в шести или семи группах одновременно и каждый день у меня была хотя бы одна репетиция. У нас была джазовая группа. И еще та Aurora, которая означала, что пиво всегда с нами. Мы каверили Shitter Limited и играли их классические хиты, такие как Anna pillua Helena Pesola (по-английски: Fuck me, Helena Pesola). Мы написали несколько песен с использованием этой строчки. А еще мы устроили наш первый скандал. Это было памятно. Наш вокалист Еркки (Erkki), который сейчас играет на клавишах в группе Ihmepoika, однажды выдул целую бутылку коскенкорвы, за которой последовало шестидесяти девяти процентное нечто. Нам пришлось волочь его на сцену. Он упал на стойку с софитами, и все они полетели на пол в двух дюймах от моей головы. Все это произошло еще до первой песни. Все лампы упали на мою установку, и все было разбито к чертовой бабушке. Мне понадобилось много времени, чтобы собрать установку заново. Это была наша первая банда, где мы так зажгли.
Aurora существовала уже где-то полгода, когда мы решили устроить хиппи-вечеринку, чтобы собрать денег для поездки куда-нибудь всем классом. Мы репетировали "Smoke On The Water" Deep Purple, "Purple Haze" Джимми Хендрикса и "Paranoid" Black Sabbath. До вечеринки оставалась неделя, и мы все были очень возбуждены, потому что чувствовали, что что-то должно произойти. Директор школы Марти Илмонен (Martti Ilmonen) со своей шизой вбежал тогда к нам в актовый зал и стал кричать, что он не позволит проводить в его школе вечеринки для хиппи, потому что все они курят гашиш. Наша вечеринка сорвалась, и с тех пор мы ненавидели директора. Но наш учитель все равно разрешил нам собрать денег, так что мы вполне бы могли на эти деньги организовать поездку в… Амстердам и укуриться там.
Мы отомстили. Мы написали песню Martti Ilmonen tunkee kyrpдд suoleen (по-английски: Martti Ilmonen puts his dick in the ass). Мы исполнили эту песню на осеннем концерте и все учителя жутко смеялись. Все так возбудились, что даже стали кидать стулья. С тех пор нам было запрещено играть на школьных концертах в Оулункюле.
В итоге мы все-таки поехали в Амстердам. Мы собирали денег, продавая пончики. Это была поездка для всего музыкального класса. Мы ехали в Голландию через Швецию, Данию и Германию. Мы собирались выступить там в местной школе. Наша п

Наша поездка длилась дней десять, и мы выступили раза три-четыре. В самом Амстердаме было здорово.
До этого я был за границей только однажды - в 1991 году в Таллинне. Мы с родителями и младшим братом отмечали там рождество и новый год. То была моя первая настоящая поездка куда-нибудь просто для того, чтобы отдохнуть. И до сегодняшнего момента - единственная. Все остальные поездки так или иначе связаны с музыкой, турами или промоушеном.
Та поездка в Голландию многим помогла понять себя. Тогда мы начинали постепенно взрослеть. Например, несколько гомосексуалистов осознали кто они. Ботаны изменили взгляд на мир, потому что вдруг поняли, что учеба не есть вся жизнь и испугались, что многое пропустили. Поездка эта стала для многих катастрофой в хорошем смысле слова. Вся она превратилась в сплошную вечеринку. Мы остановились в Утрехте, что недалеко от Амстердама, в большом хостеле. Там был бар. Мы там играли что-то типа джаза. Выглядело это дико. Но в любом случае это был наш первый перфоманс за границей. Люди залезали на крышу и творили всякие глупости, на которые способны только тинэйджеры.
Конечно же, я не мог не курить там травку. Хотя надо сказать, что я уже курил ее до этого. В самом Амстердаме мы провели всего пару часов. Учитель дал нам по 20 гульденов каждому, сказал, что это деньги на еду, и что мы встречаемся на этом же месте через два часа. Тогда у меня уже были дрэды и я слушал рэгги. Пока все остальные пошли в McDonalds, я пошел в ближайшую кофейню и там укурился. Остаток для прошел как в тумане. Это было мое первое соприкосновение с заграничными чистыми наркотиками. Уверен, что Линде развлекался тем же.
Линде был в той же поездке в Амстердам. Но Миге с нами не было. Я уже знал Миге к тому времени, но он был на два года меня старше. Он учился в школе Сибелиуса и тусовался с ребятами своего возраста.
Я познакомился с Миге, когда я был в третьем классе и только начал играть на басу. То есть он был в пятом классе. Так как у Миге тоже был бас, то мы довольно часто встречались, но все время вместе проводили только за игрой на басах. Миге жил в Туусуле, так что я не мог видеться с ним часто.
Миге тогда уже был абсолютно таким же, как сейчас. От него воняет, потому что он никогда толком не моется. Миге не чистит зубы вот уже лет тринадцать. Честно. При этом у него нет ни кариеса и ничего подобного вообще. Просто невероятно. Миге из артистической семьи. Он был фриком, способным одеть два разных ботинка. У него были невероятные длинные грязные волосы, уродливая одежда и всегда самые странные друзья.
Я всегда был уверен, что играю на бас-гитаре лучше Миге, поэтому у меня не было с ним никаких проблем. Миге и я до сих пор как день и ночь. Мы настолько разные, что для нас просто невозможно завидовать в чем-то друг другу. Мы оба уверены в себе в пределах своей экстравагантности.

Когда мне наконец исполнилось восемнадцать, я уехал из дома. Мои родители взяли расходы на себя, поэтому я мог переехать в самый центр города. Это произошло потому, что я не следовал всем указаниям врачей, хотя у меня была сильная аллергия и астма, из-за того, что я не принимал кортизон, так как он казался мне бесполезным. А мои родители завели собаку, которая и сейчас жива. Это датский дог, зовут ее Фидо. Она была спасена, когда ее хозяин хотел ее усыпить. При этом он сам ударил ее ногой по голове. Моя кузина Пиа стала к тому времени ветеринаром, и она сразу поняла, что проблема не в собаке, а в хозяине. И мы приютили ее. Сначала Фидо всего боялась, но сейчас она дружна со всеми в семье.
Так как мои родители принесли собаку в дом, мы решили, что если моя аллергия опять даст о себе знать, то мы будем искать какой-то выход. К тому времени прошли уже годы, как у меня не были подобных проблем. Но теперь опять у меня случился такой приступ астмы, что мне даже вызывали скорую помощь для госпитализации. Там я провел две недели в стабильно плохом состоянии с угрозой рака легких. После этого отец снял квартиру, и это было преподнесено как подарок на день рождения. Он пришел в больницу и сказал, что теперь у меня есть квартира в городе. Конечно же, я был счастлив. Я уехал туда прямо из больницы, и таким образом родители смогли сохранить собаку. Черт. Это было отличное время. Квартира была в фешенебельном районе, к югу от Bulevardi. Небольшая квартирка на 23 квадратных метра. Я легко могу дать вам ее адрес, так как сейчас там живет Миге.
Чувство, когда ты переезжаешь в свою собственную квартиру, - это что-то потрясающее. Тебе не нужно бояться, что дверь в туалет может быть случайно открыта, пока ты мастурбируешь. И ты можешь спать, где захочешь. Ты можешь играть или слушать музыку, которую любишь. Это была настоящая свобода. Для меня восемнадцатилетние было тем самым возрастом, когда мне просто необходимо было покинуть родительский дом. Я могу порекомендовать это всем.
Возможно, мои родители были расстроены, когда я ушел из школы. Но у меня такое ощущение, что куда больше мой отец переживает из-за того, что я до сих пор не получил водительские права.

глава 2
HIM, His Infernal Majesty - Проблемы из-за названия, сатанинские стихи и молитвы
В 1991 г., к моменту окончания средней школы, Вилле создал команду, которую называл His Infernal Majesty. Вилле играл гитарные партии на своей шестиструнной бас-гитаре. Миге играл на басу. За ударной установкой за короткое время побывало несколько разных парней.
Группа His Infernal Majesty существовала совсем не долго, когда вокруг нее уже стали крутиться промоутеры. Несколько промо-фотографий было сделано на берегу реки Vantaanjoki (сегодня Вилле называет эти фотографии стремными). Шесть месяцев Вилле доставал Юхани Меримаа (Juhani Merimaa), хозяина клуба “Тавастия”, чтобы тот позволил группы выступить в его клубе. Наконец His Infernal Majesty получили разрешение выступить в канун 1992 года в клубе “Семифинал”, находящийся справа от “Тавастии”.
"Мы выступили только один раз, и после этого группа распалась, потому что Миге пришло время пройти службу в армии, - вспоминает Вилле. - Ожидание Миге из армии меня убивало. Это был конец первого начала HIM".
Имя His Infernal Majesty было вымученным результатом долгих дискуссий. Сначала трио думало, что называние Kafferi было бы достаточно круто для них. Kaffer – слово, которым обычно называют цветных людей, в основном этнически принадлежащих к Bantu Negro. Это слово было взято из старых книг Лавкрафта, которыми зачитывалась группа. По сегодняшним меркам книги Лавкрафта можно называть расистскими, но необходимо помнить о времени их написания – 20-30 гг. Темнокожие друзья Вилле сочли название "Kafferi" слишком гротескным. Об этом названии быстро забыли. "В то время я так же славился как уличный музыкант. Я играл на африканских барабанах с моими друзьями на Kauppatori (Хельсинская торговая площадь), - говорит Вилле. – Японские туристы подавали нам денег, так что мы могли позволить себе купить пачку сигарет L&M. Я так же часто ошивался в старой части Кумпулы (Kumpula) и в районе Орансси (Oranssi) с хиппи и финскими растафари. Они называли Haile Selassie Его Императорским Величеством (His Imperial Majesty). Скоро меня все это достало, и я стал интересоваться металом. Меня тошнило от этого дерьма Его Императорского Величества. Вскоре мне попалась в руки “Сатанинская Библия” (The Satanic Bible), написанная Антоном Ла Вейем (Anton LaVeys), где есть поэма о Его Инфернальном Величестве (His Infernal Majesty), если я, конечно, ничего не путаю. Это создает настроение фильмов ужасов и очень подходит к нашему стилю музыки, похожему на Black Sabbath".
Группа довольно долго думала о том, насколько подходит ей имя His Infernal Majesty. Другой, не менее дурацкой альтернативой, было название Black Salem – ассоциации с Black Sabbath, сигаретами Salem и книгой Стивена Кинга Salems Lot. В конце концов Миге так достали все эти передряги с названием, что в один момент он решил проблему в свойственной ему манере: блестящими крупными буквами он написал His Infernal Majesty на единственном гитарном усилителе Marshall, которых у них был. На этом все споры прекратились.

Безусловно, His Infernal Majesty относится к Сатане. В свои школьные годы Вилле интересовался оккультными вещами. Он читал об этом книги, но при этом он никогда не чувствовал порывов покланяться Сатане или вступать в какие-то сатанинские организации. Пекка Сиитойн (Pekka Siitoin) однажды предложил содрать шкуру с живой кошки и сварить ее. Но Вилле это не понравилось. Ему это казалось чересчур бредовым. К тому же он тогда все еще жил с родителями. Без сомнений его мама не оценила бы мертвую кошку в своей сковородке, когда собралась бы приготовить карри для курицы.
В 1996 г. His Infernal Majesty превратилось в HIM, когда группа выпускала свой первый сингл. Первоначальное название было слишком длинным для обложки, особенно если учесть длинное название самой пластинки – 666 Ways To Love: Prologue. Но была и другая причина изменить название. В Канаде уже существовала трэш-группа, названная Infernal Majesty. Она была довольно активна в 80-х и начала гастролировать в 90-х, и все старались предотвратить возможной путаницы и выяснений отношений.
Кроме того, финской публике было бы сложно запомнить сложную комбинацию слов His Infernal Majesty, не говоря уже о правильном написании и произношении. Группа так же опасалась, что первоначальное название будет провоцировать на обвинения группы в сатанизме.
Но даже взяв название HIM, группа не смогла полностью уйти от сатанизма. Например, в Польше, где католическая церковь все еще сохраняет свое влияние, были жаркие дебаты о том, насколько тесно HIM связаны с Сатаной и сатанистами. Были разговоры об этом и в Финляндии. "В 1997 г., когда была сожжена церковь в Норвегии, мы в первый раз играли на фестивале Provinssirock на островной сцене, - говорит Вилле. - Dimmu Borgir и Black Sabbath также выступали на том фестивале. В медиа началась большая шумиха, писали, что церковь была подожжена намеренно и что сатанисты совсем распустились. Кто-то грозился спалить местную деревянную церковь. На фестивале присутствовали также некоторые из Свидетелей Иеговы, которые осветили сцену святой водой перед нашим выступлением. Как раз в тот момент криминальное ТВ интервьюировало меня обо всем этом. Но тем не менее у нас не было по-настоящему серьезных проблем – лишь сплошные приколы".
Свидетели Иеговы приехали на фестиваль в основном из-за Оззи Осборна, лидера Black Sabbath. Всю ночь они штурмовали коридоры гостиницы, выкрикивая "Gods saving power". На следующий день Оззи улетал домой на своем частном самолете. Группа Свидетелей отправилась за ним в аэропорт, чтобы убедиться, что Посланник Зла покинул страну. Перед отлетом Оззи показал им свою волосатую задницу и средний палец.
"В то время действующие финские сатанисты старались публично дистанцироваться от нас, - говорит Вилле. – Их представитель пригласил меня к себе, и мы долго обо всем этом говорили. Так как я не разделял их философию и не собирался вовлекаться во все эти дела, он хотел опубликовать заявление о том, что, по их мнению, мы неправильные сатанисты и все такое прочее. Это все довольно забавно. Мы и не религиозные фанаты, и не сатанисты. Мы болтаемся где-то посередине и не можем определиться.
Что-то подобное произошло с нами и в Похьямаа (Pohjanmaa). К месту нашего выступления подъехал автобус, окна которого были заклеены картинками с Иисусом. Вечером группа молодых людей заняла место перед сценой. Они молились, закрыв глаза и протягивая библии к сцене. Но в итоге нам все-таки пришлось прекратить играть, потому что та часть аудитории, которая красила губы черной помадой, начала бить молящихся. И опять мы оказались ни с теми, и ни с другими.

Человек, который больше всего удивил меня тем, как он пытался обратить меня к Богу, был клавишник группы Dingo Пит (Pete). Это было в конце 2001 г. Я пошел на бэкстейдж “Тавастии”, чтобы взять у них автографы. Когда-то я был их фанатом. У меня был их шарф и всякий прочий фанатский стафф. Но тогда я был слишком мал, чтобы иметь возможность слушать их живьем, поэтому я пошел на них, когда встал взрослым. И Пит стал серьезно разговаривать со мной о вере в Бога. Он серьезно спросил меня, не было ли у меня ситуации, когда вдруг оказывалось, что я один, без друзей. Я не соврал, когда сказал нет, потому что у меня всегда были друзья. Тогда Пит сделал глоток пива Karhu, оторвал взор от бутылки и сказал тихим голосом "Понятно". И больше он не проронил ни слова. Каждый должен получать удовольствие как умеет.
В мой растафарский период я пытался верить в то, что Haile Selassie – что-то вроде Мессии. Но у меня никогда не получалось, - говорит Вилле. – Бог никогда не подвергал меня испытаниям. Говорят это случается со всеми пару раз в жизни. К счастью, я не баптист. Я язычник. Моя мама христианка, но ни мой отец, ни я – нет. И мне нравится, что детям позволяют самим решать, хотят они креститься или нет. Я никогда не ходил в церковь, если не считать школьных посещений. И у меня нет никакого религиозного образования. Но я читал библии – и Сатанинскую, и Христианскую. Мне кажется, что Ветхий Завет скушен. Новый Завет так же не очень интересен. Про Туринскую плащаницу так много врут, а доказательства существования Иисуса Христа такие неубедительные, что я скорее склонен верить, что тамплиерский Жак де Молэй был завернут в эту плащаницу.
Происходящее с библией напоминает Кока-Колу. Когда есть достаточно денег для маркетинговой кампании, ты можешь заставить всех и каждого покупать именно эту марку, хотя Afri-Cola или Dr. Pepper на вкус ни чуть не хуже и существуют другие альтернативы. Еще в библии дико то, что она была переведена на миллионы языков, благодаря которым были созданы миллионы версий книги. Но все еще есть люди, которые верят, что это правда. Конечно, частичка правды есть в каждой книге. Но по мне библия – это просто литература, весьма скучная фантастика. Я не считаю верующих идиотами, но и назвать их умными я тоже не могу. В любом случае, каждый решает для себя. Мне всегда было интересно, как такая соминительная книга может так сильно влиять на жизни людей. Хотя я и не патриот, мне кажется, что финнам следовало бы больше интересоваться Калевалой. В национальных мифологиях и религиозных книгах всегда можно найти какие-то по-настоящему ценные философские идеи, но также и совершенно очевидные вещи. "Не убий" – мне кажется, это достаточно очевидно, что ничто не стоит того, чтобы за это можно было убивать. Вот, например, "Не прелюбодействуй" – это уже немного другое, тут уже могут быть частности. Эта и другие заповеди просто удивительны".
HIM никогда не относились к числу 666 серьезно. Для группы оно абсолютно не значит то самое Число Зверя, а скорее ассоциируется с второсортными ужастиками. На первом альбом группы записана песня Your Sweet 666. Говорят, что если винил Stairway to Heaven группы Led Zeppelin проиграть задом наперед, то можно услышать слова "Heres to my sweet Satan 666". Так что Your Sweet 666 – это дань уважения Led Zeppelin.
Иностранные репортеры всегда интересовались названием HIM и до сих пор снова и снова спрашивают, почему название было выбрано именно такое.
Из-за этого группе пришлось выдумать столько баек про название. Когда бой-бэнд Hanson стали популярными, музыканты шутили, что HIM это сокращенное от Hanson Is Murdered. Когда Гас, который обожает хоккей, присоединился к группе, HIM мгновенно переименовались в Helsinki Ice-hockey Maniacs. Были еще и другие интерпретации. И каждый раз они выходили сухими из воды, потому что музыканты HIM профессиональные лгуны. Они всегда изображают смертельную серьезность, и пока ни разу себя не выдали.

"Иногда название HIM достает, - говорит Вилле. – Но название группы – это не так уж важно. Возьмите, например, Eppu Normaali. Что это за название? Оно идет от Ab Normal, героя фильма Мэла Брукса Frankenstein Junior. Это название никого не раздражает, оно ничего не значит. Если люди слушают HIM, это не значит, что они думают о Боге или о Его Инфернальном Величестве. Они думают о наших песнях или о моем вызывающем мейк-апе в одном из дешевых германских клипов." Что по-настоящему расстроило группу, это то, что они не зарегистрировали название вовремя. У них тогда просто не было на это денег. Компаний со словами HIM или Him в названии множество по всему миру. Вилле Вало вспоминает, что в 70-х гг. в Англии выпускался гейский порно-журнал Him. А в Германии так называется магазин женской одежды для трансвеститов. Веб-адрес www.him.com принадлежит металлообрабатывающей компании в Арканзасе, которая полностью называется Hummelstein Iron & Metal. Адрес www.him.org принадлежит религиозной группе Harvest International Ministries. Конечно, это может быть неплохим поводом для шуток. Поисковая система Google выдает более 57 миллионов ссылок, если искать по слову Him. Многовато для поиска.
Проблема заключается в том, что в Штатах есть группа, которая тоже называется HIM. И это название зарегистрировано ими на территории их страны. Это значит, что финская группа HIM должна выбрать себе новое имя для выступлений в США. Американская группа HIM играет экспериментальный джаз и выпускает альбомы, которые имеют неплохие отзывы критиков. Уже несколько раз случалось, что обе группы HIM с двух разных континентов получали не свои письма с заказами. Альбомы Sworn Eyes и Our Point – это не раритетные записи Вилле Вало, а джазовые ритмы и импровизации.

стр. 32-39
Скучное детство под сенью классической музыки
Mikko Henrik Julius Paananen - это настоящее имя бас-гитариста группы HIM. Позже он взял себе сценический псевдоним Michael Eros, он же - Mige Amour.
Mige родился 19 декабря 1974 года в артистической семье. У него есть старший брат по имени Helmut и его любимая песня - "War Pigs" Black Sabbath.
- Да, у меня было чертовски скучное детство, - смеется Mige. - Мой отец играл, да и до сих пор играет, на рожке и гобое. Долгое время он был музыкантом в городском оркестре. Когда я был маленьким, меня совсем не интересовала классическая музыка, но я постоянно болтался в Finlandia house, а уж там-то хватало всевозможных инструментов. Для меня они были как игрушки и мне очень нравилось с ними играть. В нашем доме всегда было фортепиано и другие музыкальные инструменты, но на мой выбор стать музыкантом это никак не повлияло. Мама была актрисой без постоянного ангажемента, и вообще это у нее в крови - по ее линии у нас есть родственники, которые либо раньше были артистами, либо до сих пор занимаются этим делом. Думаю, именно благодаря маме я в последствии увлекся музыкой, а не актерством. Музыканты, друзья моего отца, были намного прикольнее.
Отец слушал дома много классической музыки, а мама - эти свои тухлые оперетты. Но у меня был еще и брат (которого я прозвал Хельмутом, потому что у него усы как у Хельмута). В начале 80-ых годов он увлекался брейк-дансом, а позже - хип-хопом. Поэтому неудивительно, что я тоже начал слушать эту музыку. В детстве я так наслушался классической музыки, что просто возненавидел ее. Звуки брейк-данса были для моих ушей более подходящими.
Я вырос в районе Oulunkyla, так же, как и Linde. Мы жили там, пока мне не исполнилось 13 лет. Вскоре родители развелись и я перестал общаться с отцом. Мама переехала в местечко Tuusula, и, конечно же, я тоже должен был ехать с ней. Кстати, это оказалось совсем неплохо, у нас появилось место для репетиций, и, фактически, это и было то место, где начался HIM.
В начальной школе я был совершенно нормальным мальчиком. Дичать я начал только в подростковом возрасте. В Vantaanjoki есть местечко, которое называется "Pikkukoski", обычно все ребята ошивались именно там. Естественно, и я не отставал. Обычно там пили пиво, иногда кто-нибудь затевал драку, но, в общем, ничего страшного не происходило. Я никогда не был в плохой компании, сам не знаю, почему. Наверное, я просто этим компаниям не нравился. Зато Linde общался с такими ребятами побольше моего.
После окончания начальной школы я пошел учиться в школу Сибелиуса, хотя музыка начала интересовать меня гораздо раньше. Мой отец имел такие же планы относительно моего музыкального будущего, какие имеет, предположим, водопроводчик, если он вдруг обнаружит, что сын хочет продолжить семейное дело. В том смысле, что это не самый лучший способ пробиться в жизни. И это могло бы оказаться сущей правдой, потому что то, насколько далеко нам удалось зайти вместе с HIM - конечно же, это удача, нам очень-очень повезло. Мой отец никогда не давал мне плохих советов. Он сказал, что каждый должен делать те вещи, которые доставляют ему настоящее удовольствие, даже если они у этого человека не всегда очень хорошо получаются. Даже если у тебя ничего не получится - это все равно лучше, чем совсем не попробовать.
Мама в очередной раз решила, что у меня съехала крыша, когда я сообщил ей, что после школы собираюсь всерьез заняться музыкой. Что ж, ее можно понять, потому что музыка, которую мы играли тогда, мягко говоря, не совсем напоминала The Beatles. Мы репетировали в полуподвале. Мама наверху все это слышала, а потом говорила, что все, что мы делаем, - это очень здорово.
Когда я начал играть, все пошло своим чередом, так, как оно и должно было идти. Но я знаю абсолютно точно: если бы я начал заниматься классической музыкой - у меня никогда бы ничего не вышло, Я не могу, как маньяк, упражняться по 15 часов в сутки.
В то время я решил, что сразу после окончания школы уйду из дома и стану жить самостоятельно. Мне больше не нравилось

Время, проведенное там, было такое же развеселое, как в аду. Мы много пили и курили всякую дрянь. Когда я поселился на этой квартире, я был настоящим отстойным уродом-наркоманом из Kallio. Я думал, что никогда не уеду из этого места. Пожив там немного, начинаешь осознавать, что в этом местечке и впрямь можно застрять надолго. Тоска и уныние могут полностью поглотить тебя. Я прожил там около года и начал чувствовать, что меня уже почти засосало. Это и вправду легко может случиться, если торчать где-нибудь слишком долго и при этом совершенно ничего не делать. Kallio - это совершенно неподходящее место, для того, чтобы накачиваться наркотой, а потом превращаться в невменяемого.
За все то время, что я торчал в Kallio, мои знакомые ребята из других команд тоже не сделали ничего путевого. И вот что интересно. Народ, обитающий в Oulunkyl?, вообще оказался не шибко умным. Это достаточно странно, потому что, хотя Oulunkyl? можно считать образцовым предместьем Хельсинки, - ни один из моих друзей не стал инженером и не получил какого-то подобного образования.
Школа Ogeli была достаточно странным и старомодным заведением с закопченной крышей. Зато у нас были уроки музыки, а это не так часто встречается в школах в Хельсинки в наше время. Может быть, это место делало людей в последствии немного сдвинутыми и странными.
Когда у меня больше не стало приятелей, с которыми было можно играть, - у меня не стало ничего. И вот наконец в один прекрасный день я понял, что такая жизнь вообще ни к чему не приведет. И тогда я собрал свои вещички и уехал в Vallila. Мне всегда нравилось это место, и, может быть, я здесь когда-нибудь в будущем и осяду.
Итак, я жил-поживал в Vallila, но нигде не работал. И когда Департамент занятости захотел направить меня на работу в Esso, мне опять пришлось уезжать, на этот раз к маме, которая к тому времени уже перебралась в Хельсинки. Я даже ухитрился получить свой "аттестат зрелости", хотя вечеринки по поводу празднования замечательной даты совсем не помню. Я уже тогда ненавидел эту картину: стоишь, как дурак, в белой шляпе и улыбаешься
Время, проведенное в Kallio, научило меня еще и тому, что в алкоголе нет ничего хорошего. Мне надоело пьянствовать. К тому же, по какой-то причине, алкоголь мне совсем не идет на пользу, я становлюсь каким-то чокнутым. Я делаюсь таким дураком, какому бы сам же и набил бы морду, если бы увидел такого. Я действительно стесняюсь себя пьяного. У меня и отец такой же (кстати, сейчас он совсем бросил пить). Но я общаюсь с ребятами, которые выпивают, я могу пойти с ними в бар - для меня это совершенно не проблема, особенно с тех пор, как мне понравилось беситься, оставаясь при этом трезвым.

Дело еще в том, что, когда я был помоложе, мне было необходимо хорошенько выпить, чтобы я осмелел и смог показать людям свои яйца. Мне просто нравится выставлять их на обозрение, это дает незабываемые ощущения. Позже я стал делать это в трезвом состоянии, и это навряд ли положительно сказалось на моем рассудке. Я научился этой штуке у друга, у которого жил в Kallio. Он, например, вставал в конец очереди за хот-догами, при этом стоя со спущенными трусами. Он спокойно покупал еду и так же спокойно разговаривал с людьми. Я тогда так хохотал, что просто не мог остановиться, но что-то внутри меня уже менялось. Я понимал, что ЭТО - что-то совершенно ужасное.
Некоторые люди приходят в ужас, если видят тебя без штанов, но я их совсем не понимаю. Впоследствии вся наша группа полюбила это развлечение, вдобавок мы еще и ссали где попало. К сожалению, если развлекаться подобным образом слишком часто, твои ощущения притупляются и у тебя уже нет того кайфа, как раньше. И тогда появляется потребность демонстрировать свою красу все новыми и новыми способами. Думаю, это чем-то напоминает тягу к наркотикам - с каждым разом хочется все более сильного эффекта. Но я ни в чем не раскаиваюсь. Мое мужское достоинство было продемонстрировано во всевозможных вариантах и при самых странных обстоятельствах. Сейчас это мое хобби уже давно позабыто. Нет, иногда я все-таки могу тряхнуть. Стариной. Но это уже больше совсем не смешно.
Простите, слишком увлекся. Забыл, о чем начал говорить. Да, так вернемся в то время, когда я только что окончил школу. Так вот, мы с Ville начали играть в одной группе под названием HIM. Но всему настал конец, когда пришло мое время уходить в армию.
Продолжение cледует...

Стр. 40-45
Теннисная ракетка, майка Lacoste, цепи и группа KISS
Превращение из очкарика (он носил очки) с прической в стиле "боб" (это такая женская стрижка - не слишком длинные и не слишком короткие волосы) в типичного малолетнего преступника.
Гитарист HIM Микко Вильями Линдстрем (Mikko Viljami Lindstrom) родился 12 августа 1976 года. По гороскопу он лев и у него есть младший брат. Обычно все зовут его Линде (Linde), но от также известен как Дэниел Лайонай (Daniel Lioneye), сверхопасная суперзвезда.
"Когда я появился на свет, мы жили в местечке Клауккала (Klaukkala) в маленьком домике в лесу. Я был первым ребенком, мой младший брат родился на 4 года позже. Мой отец был инженером, а мама в то время работала в авиакомпании Finnair. У меня было очень счастливое детство, и до какого-то времени я был примерным ребенком. В начальной школе (1-6 классы) был довольно непослушным, но у меня была аккуратная прическа в стиле "боб", и я носил очки.
Мой папа был большой поклонник Элвиса. Я был вынужден слушать Элвиса в машине, дома и вообще везде. Отцу также нравились и "The Rolling Stones", а вот "The Beatles" для него ничего не значили. Из финских исполнителей он любил Badding, но я помню в основном Элвиса. Песни Элвиса все еще звучат в моей голове. Мои родители наверное самые далекие от музыки люди в целом мире, но я все еще храню акустическую гитару Landola, которую они мне подарили мне на Рождество, когда мне было 10. До этого я играл песни Kiss на теннисной ракетке вместе со своим двоюродным братом. На хоум-видео, отснятом у нас дома, я носил красную майку Lacoste и много цепочек. Слава Господу, скорее всего эти видео уже не сохранились. Первая песня, которую я сыграл на свой гитаре Landola была "Heaven`s On Fire" группы Kiss. Я играл ее большим пальцем на одной струне. Kiss была первой группой, которая мне нравилась.
Поначалу мои родители не верили, что я действительно хочу играть. Мне пришлось изрядно попотеть прежде чем я получил эту первую гитару. Но когда я начал брать уроки игры на гитаре, они неожиданно стали поощрять это хобби. Они никогда не имели ничего против моего увлечения гитарой.
Во 2-м классе начальной школы я и встретил этих своих постоянных друзей. Вот с этого все и началось. Обычная история малолетнегопреступника - ты просто попадаешь в плохую компанию. В первый раз я напился когда мне было 12 или 13 лет. Я выпил 3 бутылки пива и поехал домой на велике. Было уже слишком поздно, поэтому никто ничего не просек.

Это было что-то типа "нажраться на выходные". Я начал курить когда мне было всего 7 лет. Я не курил "по-настоящему" в первый год, пока Настонен (Nastonen) не научил меня как это правильно делать. Тогда мне было 8. Сейчас я не курю уже почи 2 года. Бросить было достаточно легко. У меня даже не было зависимости. Я курил просто ради забавы. Иногда я могу не курить неделю, а потом засадить сразу 3 пачки за ночь.
Прошло какое-то время и увлечение бутылкой приняло более серьезные размеры. В Оулункюля (Oulunkyla) есть реабилитационный центр для ветеранов войны. Мы разбили там окно после нескольких бутылок виски и отправились плавать в их бассейн. Когда подъехала полиция мы слиняли в чем мать родила и спрятались в ближайших кустах. Мы немного подождали пока полиция не уедет и пошли во двор по соседству пинать мусорные контейнеры. Копы заехали прямо в этот двор, запихнули нас в машины и отвезли в кутузку.
Я проснулся утром и вообще ничего не помнил. Я постучался в дверь камеры и сказал - я протрезвел, выпустите меня отсюда. Они приоткрыли дверь и ответили: "Ты никуда не пойдешь, ты обвиняешься в краже со взломом и прочих ужасных вещах". Я выяснил, что копы устроили обыск в моем доме и пытались обвинить нас в том, что мы сперли какие-то компьютеры, о которых мы вообще в первых раз слышали.
А, и однажды меня арестовали за езду в пьяном виде. Мне было 15 и мы опять пили в кустах в Оулункюля. Подъехал друг на мопеде, и я захотел покататься. Я даже не думал о том, что я пьян и что я нарушаю закон. Я выехал на довольно большую улицу и через 10 секунд на хвосте у меня уже висели копы. Я хотел их одурачить и свернул в какой-то парк на большой скорости. Полицейские продолжали меня преследовать. Я остановился и спросил чего им надо. Они ответили: "Во-первых, вы едете без шлема, и вообще ну-ка дыхните сюда". Тест показал повышенно содержание алкоголя, и они забрали меня и отвезли в участок и на экспертизу. К счастью экспертиза показала, что уровень алкоголя совсем чуть-чуть не дотягивал до критической отметки, но мне все равно пришлось идти в суд и платить штрафы.
Эти воспоминания как статьи из Alibi ("Alibi" - финский журнал, печатающий материалы на криминальную тему - прим. MaYu). Чертовски смешные воспоминания детства, о да. Подумать только, я ведь даже и не подозревал, что нельзя водить мопед будучи пьяным Я думал, что все в порядке.
Мои родители были вне себя от ярости из-за моих выходок, но я думаю что сейчас они смеются над ними. Ну, затем я пошел в старшие классы. Я хотел попасть в школу Сибелиуса, но не вышло, поэтому я стал учиться в вечерней школе Кяпуля (Kapyla). В эту школу почти не нужно было ходить, поэтому я там совсем не показывался. Я ходил туда только на экзамены и закончил старшие классы за 2,5 года. Вилле посещал ту же школу, но бросил ее.
Затем Вилле собрал группу, которую назвал HIM, и я стал играть там на гитаре.

Стр. 61-67
Подготовка к первому альбому… (моча и какашки)
часть первая
Первая запись ХИМ вышла в тот день, когда Кари Вепся (Kari Vepsa) выиграл конкурс финского шлягера.
Вскоре к группе присоединился Антто (Antto) и начал поклоняться ссаному алтарю на репетиционной базе.
Первая "сорокапятка" ХИМ называлась "666 Ways To Love:Prologue". Stigmata Diaboli, Wicked Game, Dark Secret Love и The Heartless были отобраны для этого альбома. На обложке изображена мама Вилле,в возрасте 19-ти лет, когда она работала в обувном магазине в универмаге Aleksi.
Миже говорит, что пластинка была записана за 5 дней и не слишком хорошо. Парень по имени Оки (Oki) из группы Charged сыграл партию второй гитары на этой пластинке. Оки пришлось уйти, после того, как его зубную щетку нашли в доме девушки Пяткя (Patka). В любом случае, ХИМ по любому не был нужен второй гитарист, поскольку у них был такой хороший басист, добавляет Миже.
Презентация "666 Ways To Love" проходила в клубе Тавастия 19.10.1996.
- Практически это был первый раз, когда я увидел ХИМ на сцене - говорит Аско Каллонен (Asko Kallonen) с BMG. - В тот вечер парни реально зажгли и мы сказали после шоу, что когда-нибудь они станут очень известными.
В ту ночь в клубе не было журналистов но после этого везде на радио стала звучать Wicked Game. Пластинка попала в двадцатку синглов, после чего парни стали серьезно репетировать.
- Я был удивлен резонансом, вызванным 666WTL. - говорит Аско. - Еще больше я был удивлен тому, как сильно Вилле хотел работать. Такое на нашей фирме было в первый раз, чтобы группа предложила сначала записать демо из нескольких песен. Обычно группы хотят записать сразу пластинку. Они уже записали демо с Хиили (Hiili) и я сказал им - валяйте, делайте все так как сочтете нужным. Этот альбом оказался действительно классным.
Тиина Вуоринен (Tiina Vuorinen) из Welldone как-то услышала Wicked Game на радио, песня ей понравилась и она задумалась из какой страны может быть эта группа. Катья Штель (Katja Stеhl) тогда работала на BMG и именно она дала Тиине альбом.
- Когда Катья кинула мне на стол эту пластинку, я сразу ее прослушала, чего со мной обычно никогда не бывает. Я подумала - ага, эта та самая группа с радио, - и пообещала взять их под свое крыло, если они захотят. Позже я с ними встретилась, и конечно они были очень взволнованы, только Пяткя и мог говорить. Остальные были настолько смущены, что все время пялились на свои ботинки. Послед того, как я узнала их получше, я заметила, что Вилле очень серьезно ко всему относится и выглядит старше своих лет. Много раз, когда я собиралась ему что-нибудь сказать, он уже знал это сам и мне приходилось только сказать "да".

- Я понятия не имел о музыкальном бизнесе, - говорит Вилле. - Я только слышал, что Тиина заботилась о группах, таких как Hanoi Rocks, поэтому я подумал, что это чертовски круто. Затем мы встретились, выпили кофе, подписали все необходимые бумажки. Тиина превратила нас в аппетитные пирожки и нас быстренько раскупили.
Перед тем, как давать концерты им нужно было хорошенько порепетировать, поэтому они нашли место в Kruunuhaka (Helsinki). В то время они решили также взять клавишника. Им стал Антто Меласниеми (Antto Melasniemi), старый школьный приятель Вилле. Прошло много времени, прежде чем Антто стал официальным членом группы. До тех пор, пока не вышла первая запись, рекорд компания везде писала, что ХИМ это: Линде, Миже, Пяткя и Вилле.
- Пяткя в то время пил много белого вина, чтобы сбросить вес, поэтому весь угол в комнате был забит бутылками, - говорит Миже. До туалета было не так далеко, около 10 метров, но все же и не близко, поэтому мы начали отливать в эти бутылки. Когда же бутылки кончились, мы стали мочиться в коробки из под них, а затем на стены.
У нас в углу стояло оранжевое кресло и мы на нем нарисовали наш портрет, и эта штука стала нашим ссаным алтарем. Мы поставили банку из под кофе на это кресло и ее надо было наполнить мочой и какашками, чтобы это типа принесло нам успех. Я насрал в эту банку и затем каждый туда плюнул и помочился. Вот пота там не было, досадное упущение.
Было забавно смотреть, как масса в этой банке увеличивается, как все там перемешалось. Там получилось несколько слоев, мы даже накрыли банку чем-то, потому что действительно хотели посмотреть, что же со всем этим случится.
В конце концов в этой комнате стало так вонять, что мы решили выкинуть нафиг этот алтарь. Дерьмо мы раскидали среди другого мусора и немного попало на барабаны Пятки и вещи Аско.